Мир есть все то, что имеет место 2

Дан Медовников

Дан Медовников

Мир гораздо больше, чем то, что мы о нем знаем. В принципе научная идеология, сформировавшаяся на рубеже XVI-XVII веков, этого никогда и не отрицала. Пафос исчерпывающего объяснения феноменов появился несколько позже - еще Ньютон после написания своих "Начал" считал возможным ударяться в алхимию, а Фарадей, сформулировав закон электромагнитной индукции, становился адептом маргинальной религиозной секты.

Откуда у науки взялась эта уверенность в своем "божественном" предназначении - свести все многообразие явлений к небольшому набору постулатов и с помощью логических схем сделать его объяснимым? Думается, что все это "слишком человеческое" - институт научного исследования, познания последних истин, строительством которого озаботилась лет двести назад всякая считающая себя развитой страна, неизбежно стал институтом идеологическим, т. е. определяющим цели и рамки исследовательской деятельности. Как и любой институт, он, набрав силу, стал стремиться к своему самосохранению и экспансии. Удивительно, но даже удар квантово-релятивистской революции он перенес относительно спокойно: падающие знамена были подхвачены новыми героями, быстро перетасовавшими базовые постулаты классического естествознания.

Не сочтите нас мракобесами - всякий получающий со временем власть способ познания мира (и наука здесь вряд ли может считаться исключением) проходит однотипные стадии: рождение в неблагоприятных условиях; завоевание авторитета с помощью эвристической (предсказательной) силы; зенит (определяющим признаком этой стадии оказывается реальная власть над общественными умонастроениями); кризис - сдача позиций новому способу познания истины, сопровождаемая вялотекущими арьергардными боями, призванными продлить институциональную целостность былой парадигмы.

Мы далеки от того, чтобы, как некоторые другие аналитики, предрекать "конец большой науки". Арьергардные бои еще продолжаются, нового легитимного способа познания истины, доказавшего свою эвристическую ценность и заполучившего власть над обществом, не просматривается. Однако у самой науки накопилась критическая масса фактов, которую она объяснить не то что не в состоянии (это нормальная исследовательская ситуация), но не хочет, отвергая их с порога. Факты эти зачастую не относятся к сфере "критических экспериментов" для респектабельных теорий - все это какой-то с точки зрения научного мейнстрима экспериментальный мусор, с которым и связываться-то было бы ниже своего достоинства. Мы уже писали и про образование вихря, качающего энергию из окружающей среды (см. "Ураган из улитки", "Эксперт" № 28 за 2003 год), и про создание новых идеальных по форме наноструктур из взрывающегося под действием электромагнитного импульса проводника (см. Зигзаг томской молнии", "Эксперт" № 35 за 2006 год), и про борьбу с ядовитыми формами кислорода, отодвигающими старость (см. "Живи, Машук", "Эксперт" № 40 за 2006 год). Навскидку, только опираясь на базу Конкурса русских инноваций, можно привести еще десятки примеров добросовестных результатов, полученных не сумасшедшими маргиналами, а вполне себе учеными, которые, однако, не вписываются в общепринятые академические рамки.

Герои комментируемой статьи относится к их числу. Последовательно реализуя экспериментальную бэконианскую стратегию, они пришли к совершенно фантастическим результатам вроде добывания золота с помощью мочевины (ау, алхимия!) и спасения свиней от дизентерии с помощью воды.

Когда ваш корреспондент лет двадцать назад в юношеском возрасте начинал заниматься физикой, один мудрый исследователь посоветовал ему присмотреться к H₂O, вполне обычному и широко распространенному на этой планете веществу, ведущему себя, тем не менее, порой аномальным образом. Ваш корреспондент отнесся тогда к этому предложению скептически: ну какие в воде могут быть загадки, достойные ищущего последние истины homo sapiens, это ведь не суперструны и черные дыры. Но разворачивающаяся в последние годы эмпирическая работа наводит на мысль, что мудрый исследователь был прав - человечеству необходимо всерьез разобраться с обычной водой, и это потребует самых серьезных усилий со стороны научного сообщества.

Ставшее уже общим местом обвинение нашей научной элиты - в оторванности ее интересов от запросов остального общества как раз и может быть снято посредством корректировки исследовательской стратегии: займитесь тем, что под ногами, тем более что следующий шаг в изучении чудесных свойств воды, этой алхимии XXI века, наверняка обернется новой теорией. Людвиг Витгенштейн начал свой "Логико-философский трактат" со слов: "Мир есть все то, что имеет место". И если научная элита этого тезиса не принимает, то грош ей цена.