Как победить лейкемию

Алексей Торгашев

В гематологии - науке о крови - сейчас настоящий бум. Сотни научных коллективов ищут средства от болезней, которые прежде считались неизлечимыми. Корреспондент "РР" побывал в российской лаборатории, где разрабатывают препарат, позволяющий остановить лейкемию - рак крови

Ну что, Торгашев, я тебе тут оставила образцов, - говорит Лена Аксенова, моя однокурсница по биофаку МГУ, выпускница 92−го года. - Вот как я здесь написала, так и вноси, - Лена двигает мне по столу листок с расписанным экспериментом.

- Ты что, - отвечаю, - это мне много. Я десять лет живого сэмплера в руках не держал, до вечера буду возиться. А если сам буду смешивать, ты такой результат получишь, которого в вашей лаборатории отродясь не видели и никогда больше не увидят. Тем более по твоим записям - мне в них час разбираться!

Сэмплер - это последнее, что забудет дряхлый, страдающий потерей памяти, больной всеми нейродегенеративными заболеваниями молекулярный биолог, и первое, с чем он еще студентом имел дело в самой первой своей лаборатории.

Сэмплер - это автоматическая пипетка. От английского sample - проба. Применяется для раскапывания растворов по пробиркам. Пользоваться сэмплером нужно так: берешь в правую руку, крутишь специальное колесико, отмеряя правильное количество жидкости (единица измерения - микролитр, одна миллионная часть литра); затем другой рукой открываешь бокс с разовыми пластиковыми насадками - "носиками", втыкаешь кончик сэмплера в горлышко одного из них (ни в коем случае не трогать руками!), слегка нажимаешь, чтобы носик притерся, вынимаешь. Далее большим пальцем руки, в которой зажат сэмплер, нажимаешь на кнопку сверху, погружаешь носик в раствор. Отпускаешь кнопку - жидкость всасывается внутрь насадки. Проба набрана. Теперь ее нужно поместить в другую пробирку, где она и будет анализироваться.

Еще несколько лет назад в наших лабораториях носики не выбрасывали, а использовали по многу раз, отмывая и затем высушивая в термостатах. Новые насадки, как и одноразовые пробирки, хранились в лабораториях под замком и выдавались для особо деликатных операций. Впрочем, у каждого сотрудника всегда имелась заначка, которую можно было употребить в дело или сменять, допустим, на какой-нибудь ходовой раствор - если лень готовить самому. Сейчас проблем с носиками нет. Можно просто заниматься наукой...

Но даже в те времена, когда я активно пользовался сэмплером - основным орудием труда в молекулярно-биологических лабораториях - мои результаты воспроизводились через раз. Помню, тогда пришлось выдвинуть тезис, что мой труд - это искусство, где как раз ценятся уникальность и исключительность, в отличие от науки, главный критерий которой - воспроизводимость результата.

- В общем, оставь мне две пробы, и хватит. Да, и на всякий случай поставь те же пробы сама.

- А я уже, - спокойно отвечает Лена, научный сотрудник лаборатории генной инженерии Гематологического научного центра РАМН, в свое время за изящные размеры получившая на курсе прозвище Масенькая.

В штативе на столе - образцы для анализа, полученные на основе крови 36 онкологических больных. Эксперимент, который проводит Аксенова, - часть программы лаборатории на ближайший год. Лаборатория занимается поиском вакцины от рака крови.

Сломанные хромосомы

- Мы заканчивали университет 15 лет назад, за эти годы в гематологии произошел огромный сдвиг, - говорит заведующий лабораторией Андрей Мисюрин. - Многие болезни, которые были неизлечимы, считались тяжелыми и смертельными, перешли в разряд заболеваний с благоприятным диагнозом. Если раньше фундаментальная наука занималась чем-то своим, не очень понятным клиницистам, то сейчас выяснилось, что, зная молекулярные механизмы болезней, можно найти и молекулярные методы их лечения. Пять лет назад появился первый препарат такого рода - гливек. Он воздействует на причину хронического миелолейкоза (одна из разновидностей рака крови. - "РР").