Грустный скоморох

Никита Елисеев

Самый грубый материал и самый аристократичный соединены, сцеплены. Это и есть театр. По крайней мере театр Эдуарда Кочергина

Эдуард Кочергин в Мраморном дворце рядом со своими театральными масками Фото: Александр Крупнов

Себя он назвал рисовальным человеком. Что это означает? Это означает, что весь окружающий мир он воспринимает и понимает как мир красок и пересекающихся плоскостей. Спроси его о мире, и он, конечно, растолкует, что и как, словами: не совсем же он дикарь, но лучше и более умело он это сделает красками и линиями.

Атлас и мешковина

В Русском музее, на третьем этаже Мраморного дворца, открылась выставка Эдуарда Кочергина, одного из самых крупных питерских художников сцены. Он родился в 1937 году, родители были арестованы спустя три года после его рождения, до 1945−го он мыкался по детприемникам и беспризорничал. В 1945−м его нашла мать.

С той поры он и живет в Ленинграде - Санкт-Петербурге. На лето только отправляется в походы по северным областям России. Все это важно постольку, поскольку все мы родом из детства. Все это важно, поскольку так или иначе зафиксировано, остановлено в макетах и эскизах Эдуарда Кочергина. Если внимательно всмотреться во все, что нарисовал Кочергин, то станут видны три составные части его творчества.

Но сначала материал - то, из чего он творит свой мир. Вот эскизы и макет к спектаклю "Мольер" по пьесе Булгакова. Спектакль этот поставил на малой сцене БДТ замечательный артист Сергей Юрский. Это был последний спектакль Юрского в нашем городе. Выставлены два костюма. Они сделаны из мешковины и атласа. Самый грубый материал и самый аристократичный соединены. Это и есть театр. По крайней мере театр Эдуарда Кочергина.

Три составные части

После этого можно обратить внимание на три части его творчества. Первая бросается в глаза потому, что она самая яркая. Бревенчатый, грозный, устойчивый, монументальный мир "Братьев и сестер", "Власти тьмы", "Живи и помни". Во "Власти тьмы" Толстого, поставленной в БДТ Тимуром Чхеидзе, над сценой нависает круглое бревенчатое солнце. Этот мир неуютен, но вечен. Потому и вечен, что неуютен.

Незыблемость пугает. Вечность - не для человека. Кочергин изображает этот мир с пугливым уважением. Этот мир в стороне от него. Художник смотрит, запоминает и воспроизводит увиденное со всей возможной точностью, но это не его мир. Есть другая составная часть сценографии Кочергина. Взорванный, сдвинутый быт трущобы, балагана, руин и развалин. Мир, в котором стены домов лопаются, как будто дома - живые, страдающие, болеющие существа.

Вот это Кочергин изображает с яростной симпатией. Макет давнего спектакля по пьесе Дилени "Влюбленный лев", поставленного Юрием Дворкиным в 1968 году, - типичный, самый характерный. Черно-серые обломки домов на черной земле и валяющиеся то там, то здесь белые куклы.

Самое удивительное в этом мире - напоминание об уюте, о детстве, о быте. Был мир - и вот этот мир взорван. Это тема Кочергина. Ее не сразу замечаешь, но она подспудно звучит в любом из оформленных им спектаклей. Поэтому он так любит включать в свою сценографию лопнувшие, как кожа от нарывов, стены. Первый раз он сделал это в спектакле Камы Гинкаса по пьесе Эдварда Радзинского "Монолог о браке".

Затянутые белой бумагой стены, кое-где бумага лопнула и видна чернота или черно-белая фотография. С пугающей точностью передано ощущение того, что уют, комнатность, если угодно детскость, защищены от хаоса материалом не прочнее бумаги. Позднее этот прием Кочергин использует в "Ревизской сказке" по Гоголю, поставленной Юрием Любимовым. В "Истории лошади", то бишь в "Холстомере" Льва Толстого, поставленном Марком Розовским и Георгием Товстоноговым, стены затянуты мешковиной. В ее разрывах видны ярко-красные лубочные розы. Первое впечатление самое верное. Стены кровоточат.

Есть и третья составная часть сценографии Кочергина - мир покуда не потревоженного быта. Иногда Кочергин совмещает, сталкивает взорванность и детский уют, тогда получаются самые сильные его композиции, как в оформлении толстовской пьесы "И свет во тьме светит".

Его любимое время года - осень. Деревья уже голы, но снега еще нет. Самый любимый прием - дом, соединенный с лесом. Венские стулья, комоды, стены с фотографиями, подсвечники среди березовых стволов. Метафора многомерна и прочитывается по-разному. Перед тобой дом, как сад, поэтому не диво, что в нем растут деревья.

Есть нечто, что объединяет все три части мира Эдуарда Кочергина. Театральность? Зрелищность? Балаганность? Пожалуй, что и так... Поэтому в первом и последнем залах выставлены костюмы и маски ряженых, сделанные для сербского спектакля по пьесе Чехова "Три сестры". Они пестрые, яркие, огромные. В последнем зале высится тряпичный петух. В первом - такая же белая лошадь, черт, скоморохи. Маленькая девочка, бродившая по выставке с отцом, указала на одного из тряпичных скоморохов и спросила: "А почему он такой разноцветный и такой грустный?" Неважно, что ответил отец, важно, что спросила дочь. В ее вопросе было сформулировано самое главное: рисовальный человек Эдуард Кочергин - грустный скоморох.

"Эдуард Кочергин". Сценография