Английская фантазия на русские темы

Никита Елисеев

Так заманчиво быть закомплексованным скромным парнем, втихаря записывать свой бред и фантазии и вдруг понять: на тебе остановился глаз государства

Писатель Катуриан пересказывает слабоумному братцу Михалу свои новеллы, похожие на страшилки Роальда Даля

Это истинно английская тоска, вернее - тоска английских писателей. Вот ведь есть на Земле страны, в которых к литературе относятся столь серьезно, что писателей за их писания арестовывают, сажают, убивают! Потому что к писательскому слову в этих волшебных странах относятся свято. Писательское слово там воспринимают не как бла-бла-бла, а как руководство к действию. Подумал и сделал - цена одна. Написал и сделал - цена одна.

Писатель и государство

Это и есть то отношение к литературе, которого жаждет пишущий человек вообще, английский - в особенности. "Ударь, но не забудь! Убей, но не забудь!" - писал советский поэт Борис Слуцкий. Эти слова могли бы стать эпиграфом к пьесе современного английского драматурга Мартина МакДоннаха "Человек-подушка". Они столь же подходят к спектаклю по этой пьесе, поставленному Кириллом Серебренниковым и показанному петербуржцам на нынешних гастролях МХАТ имени А.П. Чехова.

Есть спектакли - фантазии на темы, предложенные драматургом. Драматург написал пьесу, а постановщик знай себе расшивает по канве этой пьесы совершенно невероятные узоры. Есть спектакли, точно воспроизводящие именно то, что написал драматург. Мхатовский "Человек-подушка" к ним как раз и относится. Эмоция драматурга понята, прочувствована и воссоздана. Дескать, важно ли, что мои пьесы, пьесы бывшего лондонского безработного, не закончившего десятилетку, на Бродвее ставят? Сегодня ставят, завтра забудут. А вот если бы за эти пьесы убили или по крайней мере арестовали, тогда бы их точно не забыли. Ведь это так заманчиво - быть закомплексованным парнем, втихаря записывающим свои фантазии, и вдруг понять: на тебе остановился глаз государства. Об этом написал пьесу МакДоннах, и об этом поставил спектакль Кирилл Серебренников.

Достоевский, МакДоннах и Серебренников

Жестокий балаган с философией - наиболее верное определение того, что видят зрители во время представления "Человека-подушки". Низкий жанр с претензией на высокие размышления. Раз так, то как же обойтись без Достоевского? Ведь это ему удалось соединить самый низкий из низких жанров - криминальный роман - с самой что ни на есть философией. И то: главная сюжетная линия "Человека-подушки" пришагала из последнего романа Достоевского "Братья Карамазовы".

Интеллектуал писатель Катуриан (Анатолий Белый) пересказывает слабоумному братцу Михалу (Алексей Кравченко) свои новеллы, похожие на страшилки Роальда Даля. Слабоумный братец слушает, а потом идет и совершает нечто такое, от чего интеллектуал лезет на стену: "Да ты что? Да кто тебя такой гадости научил?", а в ответ слышит обиженно-недоумевающее : "Ты". Так Смердяков, наслушавшись Ивана Карамазова, идет и убивает их отца Федора Павловича. И Катуриан так же столбенеет, как и Иван Карамазов, когда узнает о преступлении брата. Экзаменатору знакомо это чувство. Студент несет что-то уж совсем непотребное. Экзаменатор морщится: "Да что вы рассказываете, друг мой? Откуда вы это взяли?" - "А вы нам на лекции так говорили..." И экзаменатор понимает, что он действительно произносил услышанные только что слова, но в другом порядке. Он просто предположить не мог, что (как писал Венедикт Ерофеев) его поймут не превратно, - превратно бы еще ничего - но антиномично, строго наоборот, то есть совершенно по-свински.

Поэтому когда жестокие садисты-следователи Тупольски (Сергей Сосновский) и Ариэль (Юрий Чурсин) братьев арестовывают, то писатель для начала убивает своего братца-придурка, после чего берет все совершенные им преступления на себя. Не потому даже, что чувствует свою вину за эти преступления, но потому, что надеется: подшитые к делу рассказы "его прах переживут и тленья убегут". И будет он благодаря этим рассказам "славен, доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит".

По большому-то счету, ни МакДоннах, ни Серебренников таких толкований-истолкований не заслужили. Что видно хотя бы из сопоставления все тех же "Братьев Карамазовых" и "Человека-подушки". Достоевский наказывал своего интеллектуала Ивана Карамазова тем, что придурок Смердяков действует, руководствуясь своим пониманием его слов. А МакДоннах награждает писателя Катуриана тем, что его сюжеты способны воплотиться в жизнь, хотя бы благодаря придурку.

Перед зрителем воплощенная мечта о серьезности писательской профессии. Впрочем, это мечта графомана. Великие писатели вроде Гоголя и Толстого не боялись отрекаться от собственных текстов. Великий писатель не может не понимать, что помимо его текстов существует нечто куда более важное - просто жизнь. Только графоман уверен, что в его писаниях заключено оправдание как его жизни, так и жизни других людей.
Мартин МакДоннах, "Человек-подушка".

Перевод с английского - Михаил Барский. МХАТ имени А.П. Чехова. Постановка и костюмы - Кирилл Серебренников, сценография - Николай Симонов