За себя

Александр Гаррос

Иллюстрация: АЛЕКСАНДР ШИРНИН

Про Высоцкого, которому в минувшую пятницу стало бы семьдесят, сказано решительно всё. Совсем всё: самое глупое и самое точное, самое пошлое и самое тонкое, самое интимное и самое объективное, самое гнусное и самое благородное.

Все истинные, сомнительные и самоназначенные друзья, соратники, жены, любовницы, коллеги и собутыльники разродились мемуарными вскрытиями - или уж хотя бы выпотрошены с пристрастием интервьюерами. Все порывы и прорывы каталогизированы и проанализированы, все слабости и подлости ущучены и просмакованы; мы знаем, что он пил, с кем спал, чем кололся и сколько раз подшивался. Все эссеисты, колумнисты и прочие словоплеты, способные связать хоть "а" и "бэ" и потому обреченные на писание про "культовые фигуры" и "поколенческие символы", отстрелялись по феномену Высоцкого навскидку, от бедра и с двух рук по-македонски. Я сам (прости мне, читатель, эгоистический вираж - он для наглядности) соучаствовал в этом не менее шести раз в шести изданиях. Писал о том, почему (кажется мне) ранний уход Высоцкого в 80−м горек человечески, но правилен мифологически: впиши его на баррикады 91−го или 93−го, в программу "К барьеру" или в глянцевый журнал, в демократы или "патриоты", в единороссы или другороссы - всё не то; когда пришлось выбирать или проигрывать, никто ведь не прошел проверку если не на вшивость, так на пошлость, а его - уберег Господь не то случай. Писал про Высоцкого как "странного двойника" Остапа Бендера: оба интеллигенты, но и авантюристы, оба "сами по себе" - вне систем и тусовок, оба более всего ненавидели не власть, а жлобство и конформное обывательство, оба в одиночку пытались переиграть, переплавить темпераментом энтропию - и оба предсказуемо проиграли, но тем поражением, что стоит сотни иных побед... Можно ли еще найти нестандартный ход, неожиданный поворот, небанальный способ проговаривания банальностей? Верно, можно - но не хочется. Хочется же, осознавая, что всё сказано, просто расставить акценты. Прежде всего - для себя.

Прижизненная слава Высоцкого имела мало аналогов. Посмертное внимание к нему вовсе беспрецедентно - любое, от грязекопательского до самого чистого; много ли мы припомним персонажей, вызывающих такой интерес спустя не только семьдесят лет после рождения, но и двадцать семь - после смерти? Список причин очевиден, многажды озвучен - и очевидно неполон (или, скорее, не вполне точен).

Да, лирический дар, дар именно стихотворный, вне голоса и гитары (как раз статус Высоцкого как поэта, кстати, до сих пор для многих спорен - и правда то, что у него много стихов пустяшных, небрежных, сырых; но есть два, а то и три десятка шедевров, в которых и без всякой вокально-инструментальной подкачки плавится слово и пульсирует смысл, - и этого достаточно). Да, актуальность - и долгосрочная актуальность всякого большого поэта, и сиюминутная актуальность стихийного социолога, три десятилетия спустя жутковато не кажущаяся сиюминутной, взять хоть - навскидку - "Случаи": "Но нас, железных, точит ржа и психология ужа". Да, харизма - не биологическая, самцовая витальность, а прущие через край киловатты личности, то, что принято малограмотно называть "энергетикой" ("это наука такая", как любит язвить Сергей Шнуров). Да, доходчивость, умение говорить в категориях сильных, ярких страстей; да, редкая чуткость к чужим интонациям, деталям, эмоциям, заставлявшая фронтовиков верить, что воевали с ним в одном полку, а альпинистов - что вместе штурмовали траверс Ушбы. Да, да, да. И еще кое-что. Что-то. Нечто. То, что произвело Высоцкого в национальные гении и нравственные - чур меня, бандитское арго! - авторитеты; в эталоны, по которым ничего более общего не имеющие меж собой люди сверяют подлинность.

Говорят так: цельность. Но - не то, как кричал любимой Марте горинский, "тот самый", Мюнхгаузен. Целен праведник, подвижник, схимник и столпник - но это редко, он ведь вообще редко, праведник и столпник; зато куда как част цельный дурак и гопник, монолитный, беспримесный, беспросветный, самовлюбленный, лишенный червоточинки сомнения идиот. Цельно - простое. Ум, честность, талант, совесть - сложны, и потому вне религиозной категории, вне веры, цельны быть не могут.

Говорят еще так: универсальность. Талант имперсонатора, способность влезть в Другого, надеть маску, неотличимую от его - Другого - лица. Опять не то. Высоцкие имперсонации - поверхностные, романтические; они почти всегда лестны (так приятен, со-чувственен его образ моряка, штрафника, зэка, десантника, боксера, скалолаза, далее везде) - и потому годятся для налаживания коммуникации; но чтобы полный инсайт, чтобы пробить все блоки, чтобы выжечь клеймо в душе?.. Дудки. Наоборот: Высоцкий всегда Высоцкий, в любой маске равен себе. Актерство, коему имперсонация - альфа и омега, отличный лакмус: Высоцкий ведь что Гамлета, что капитана Жеглова равно перемалывает, подчиняет, перекраивает под себя.

Пробовали и так, и этак - а получается автомат Калашникова.

Вот тут, возможно, и есть ответ. Чудо Высоцкого, его "пятый элемент" - крайний, болезненный, стопроцентно живой индивидуализм. Не тот, который эгоизм, - а тот, который предельная честность перед собой и предельная ответственность перед собой же; собой одним, а больше и не надо. В нравственные авторитеты и эталоны подлинности талант производит не правота, не последовательность, не мудрость, не всезнание, не благость - а одна только верность себе, но уж такая, чтобы до конца. Чтобы ты, слушающий, точно знал, что говорящий с тобой может ошибаться, тупить или даже лукавить, - и только перестать быть собой он не может никак. Вроде вот списанного именно с Высоцкого Виктора Банева в "Гадких лебедях" Стругацких, чья главная ценность была в том, что вот все всё понимают - а он не понимает, хоть ты тресни. Такого можно обольстить, купить, запугать - а толку не будет; можно, конечно, убить - но ведь это уже жест отчаяния, признание поражения.

Только тот и способен стать один за всех, кто - сам за себя. Но за себя, а не за бесчисленные подделки, подмены, фальшивки и симулякры.

Так было во времена позднего совка с его "один пишем, два в уме".

И еще безальтернативнее так есть сейчас, когда на всякий запрос от всякого пользователя, будь он интеллектуал или люмпен, в любой сфере, будь она политика или искусство, мигом находится удобная имитация по сходной цене.