Баррель чистого кино

Антон Долин Берлинский фестиваль-2008 пустится на поиски черного золота Самый ожидаемый фильм конкурсной программы Берлинале - Нефть Пола Томаса Андерсона Кадр: DPA PHOTAS 7 февраля в Берлине стартует третий по значимости международный фестиваль. Берлинале традиционно уступает Каннам по части авторитета, а Венеции - по степени рафинированности, однако не сдается: все-таки он - первый в году, все-таки он - предоскаровская площадка для Европы. Да и в решении политико-социальных задач равных ему нет. Как бы презрительно российский потребитель ни относился к общественно-полезному аспекту кинематографа, для остального мира он - один из основных.

7 вопросов Сергею Бодрову, режиссеру

24 февраля состоится 80 minus; я церемония вручения наград Американской академии киноискусства. Россияне возлагают на нее удвоенные надежды: на этот раз в оскаровском иностранном списке сразу два фильма, снятых русскими режиссерами, - 12 Никиты Михалкова и Монгол Сергея Бодрова, номинированный, правда, от Казахстана. Об этой ситуации, об азиатском взгляде на историю Руси и о том, стоит ли доверять историкам, не прошедшим через лагеря, режиссер рассказал Русскому репортеру 1. Ваш фильм номинировали от Казахстана. Что это для вас значит?

Консервированные сердца

Всеволод Бродский Только в 90 minus; е годы мировой кинематограф одобрил, оценил и приветствовал как полноправного партнера южноазиатское кино. И, возможно, причина тому - появление гонконгского режиссера Вонга Карвая. Каждый его фильм, каждая его находка - будь то танцующая ручная камера Чунгкингского экспресса или изысканная статика Любовного настроения - провоцировали вспышки вдохновения у десятков разбросанных по всему свету подражателей. Все свои картины - за исключением дебютной - Карвай снимал с одним и тем же оператором Кристофером Дойлом, который в результате невероятно прославился.

Любят ли андроиды сумасшедших зайчиков

Всеволод Бродский ALBUM EAST NEWS Корейский кинематограф, в начале 2000 minus; х сменивший иранский и южноазиатский в должности главного производителя экзотических ценностей, потихоньку перестал вызывать у мировой общественности приятный шок и превратился в достойное всякого уважения, но все же привычное явление. Очередное новое слово оказалось произнесено, гротескная жестокость, смешанная в неожиданных пропорциях с медлительной поэтичностью, вошла в плоть и кровь современного кино. Ким Ки Дук превратился в мейнстрим, должность потрясателя основ перешла к Чхан Ук Паку, ошарашившему весь мир своим Олдбоем, удивительным азиатским вариантом Kill Bill.

Артель Юрского и мутация мира

Ольга Андреева Как идеалист умудряется делать любимое дело на разломе эпох, причем не в одиночку, отгородившись от мира, а в обществе? Как художник может остаться традиционным на территории абсурда? Отвечает Сергей Юрский Сергей Юрский видит историю и страну с предельной жесткостью. Он зафиксировал конец пушкинской эпохи в культуре, ностальгирует по 60 minus; м и советской интеллигенции, считает, что реалити-шоу в конкуренции побеждают искусство. Его угнетало вертикальное советское государство, театр-империя, но ему не по душе и современный театр-фирма.

Молодость патриарха

На экраны украинских кинотеатров вышел фильм Игры дьявола, снятый классиком мирового кинематографа американским кинорежиссером Сидни Люметом. Игры дьявола Сидни Люмета: старший брат обсуждает с младшим перипетии задуманного идеального преступления Подробно рассказывать об этом фильме - значит, отнять у отечественного зрителя возможность постепенно, минута за минутой, наслаждаться неожиданным, мастерски и выстроенным сюжетом, и тем, как с каждым эпизодом характеры действующих лиц высвечиваются новыми гранями, а актеры на полную катушку и с очевидным удовольствием используют предоставленные им сценарием возможности.

За что любят Штирлица

80 minus; летие Вячеслава Тихонова - любимого артиста, создавшего в кино множество образов и ставшего истинно народным благодаря одной-един ственной роли разведчика без страха и упрека, - отмечала вся страна 80-е годы: Вячеслав Тихонов в расцвете творческих и человеческих сил Фото: Fotobank http: www.liveinternet.ru users 2258197 post66456528 Ольга Корсакова Всегда любила этого актера. Принято считать, что роль Штирлица - это самая известная роль этого замечательного актера. Не спорю, да, он великолепен в Семнадцати мгновениях весны!

Любовь президента

Михаил Романов 14 февраля в продажу поступил фильм Поцелуй не для прессы. Журналисты и критики убеждены, что это - кинематографическое жизнеописание Владимира и Людмилы Путиных. О том, насколько это справедливо, нам рассказал продюсер картины Анатолий Воропаев Этот поцелуй скрывают от прессы Фото: ИТАР-ТАСС Многие вас знают как человека, связанного с госслужбой: вы были вице-губернатором Тульской области, а месяц назад ушли с поста первого зампреда правительства Ставропольского края. И вдруг - продюсер... Продюсированием я занимался еще до госслужбы.

Фильмы

Мои черничные ночи Вонг Кар-Вай Вслед за Энгом Ли гонконгский режиссер Кар-Вай снял киноисторию с европейскими лицами: Норой Джонс, Джудом Лоу, Натали Порт shy; ман. Как и в предыдущих его фильмах, в этом есть некий сюжет, но он ровным счетом никому ни зачем не сдался. Девушка путешествует по Америке в поисках любви, встречая по пути разных персонажей. После фильма вы еще долго будете вспоминать томительную музыку и прогонять картинки, живущие перед глазами, но что это, о чем - а бог его знает.

Воспоминания о зрелости

Всеволод Бродский Новый фильм братьев Коэнов Старикам тут не место - очень жизнерадостное воплощение американской трагической традиции Коллаж: ПЕТР КАНЕВСКИЙ, ФОТО АР Возвращение братьев Коэнов на привычную стезю современного нуара, черного фильма, мировой кинообщественностью было воспринято практически как нежданный дар небес, как возвращение детской сказки, веру в которую давно уже разрушила печальная взрослая действительность. Ровно десять лет назад Коэны пустили гулять по свету большого, развеселого и популярного Лебовского - и с тех пор с непостижимой планомерностью разрушали свой культовый статус, предаваясь безыскусным стилизаторским радостям в О где же ты, брат?