Сколько чуши в одном стакане

Виталий Лейбин, главный редактор "РР" Фото: Кирилл Лагутко для "РР"

Сколько будет 2+3? Один французский младший школьник - отличник, не зная, что это 5, ответил: "2+3 будет 3+2, потому что сложение коммутативно". Это занимательный пример из лекции Владимира Арнольда "Нужна ли математика в школе?" (2000). До какого-то времени казалось, что ничего в этом роде нашей школе не грозит, поскольку у нас не было легкомысленных инноваций: по крайней мере, считать у нас учат.

Мы могли бы, конечно, порадоваться нашим консервативным школьным традициям, но последнее международное исследование PISA выявило другую беду: у нас просто позорные результаты во всем, что не касается заучивания определений и правил. А ведь у нас всегда были классные задачки и учебники в духе "Занимательной Греции" Гаспарова, восходящие еще к традициям "Занимательной физики" Перельмана. В одной из перельмановских книг была, скажем, такая задача для младших школьников: "Если все горошины, которые помещаются в стакане, расположить в ряд одна к одной, поместится ли эта цепочка на столе?" Задачки в исследовании PISA были в том же духе, но проще.

У нас есть все для хорошего школьного образования: и педагогические технологии, и славная история школьных олимпиад, и книжки, и действительно классные школы. Только их мало. И даже в относительно хороших школах на уроках долбят определения, а не решают задачки и не овладевают навыками.

И это - одна из настоящих политических тем, предмет для народного гнева и общественного обсуждения, к которому, к слову, призвал даже наш президент, когда, выступая на Госсовете (см. стр. 32), назвал множество вещей, которые у нас в стране даже и не начинали делать, но без которых у России практически нет шансов. Он, например, призывал общество обсуждать новые стандарты образования, которые готовит министерство. Но обсуждением одного министерского документа ничего не решишь. Так что обсуждать нужно и "чему учим", и "как учим", и как это будет устроено организационно.

Говоря об успехах, Владимир Путин кое-где смягчил проблемы. Оставим в стороне вопрос о развитии федерализма и партийной системы как философский. Но кое-что можно понять как конкретную задачку. Возьмем хотя бы успехи в области демографии. Например, демограф Анатолий Вишневский соглашается с тем, что у нас сейчас заметный рост рождаемости. Но проблема в том, говорит он, что детей заводят женщины, родившиеся в 80−х годах, когда был как раз всплеск рождаемости. Их пока много было. Но нас, увы, ожидает провал, несмотря на все социальные меры и зарождающуюся моду на многодетность, - просто потому что в 90−х детей вообще, и в том числе девочек, рождалось мало.

Но для того чтобы общество могло трезво обсуждать подобные проблемы, оно должно понимать смысл цифр, которые приводят эксперты, и видеть конкретику в общих словах политиков. Тут не помогут заученные в школе определения и шаблоны, ведь у таких задач нет готового ответа, напечатанного в конце задачника. К примеру, никто в мире не знает, как строить медицинскую систему, идеала нет. Придется учиться самим.

А пока политики продолжают решать все сами, без обсуждения с обществом, оно в свою очередь живет всевозможными слухами, которые вообще не имеют никакого отношения ни к общему, ни к конкретному. Например, о том, что вот-вот будет деноминация рубля. Хотя вроде Путин и сказал, что "это чушь полная".