Борцы за понятия 4

Марина Ахмедова

Что дает человеку российское высшее образование? Знания или нечто другое? И что именно? Ответить на этот вопрос легче всего на Кавказе. То, что в других регионах стыдливо прикрывается, здесь общеизвестно и прозрачно. Юристами и экономистами Дагестан обеспечен на 20 лет вперед. Здесь в университетах действительно учат, но вовсе не предмету, а правилам игры - в престиж, связи и денежные статусы

Студентки юридического факультета пропускают пары, понимая, что все равно "толкнут" преподавателя

Укорпуса юридического факультета Дагестанского государственного университета припаркованы машины студентов и преподавателей - Mercedes Brabus, Toyota Land Cruiser, BMW X5 и другие, похуже. Факультет работает в две смены. Говорят, что в Дагестане уже давно переизбыток юристов и экономистов, но конкурс все равно пять-семь человек на место, потому что учиться на этих факультетах по-прежнему престижно. Дагестан - маленькая, но очень гордая республика. Пожалуй, только здесь могут с утра до вечера бесцельно гонять по городу на дорогой машине, даже если ради ее покупки пришлось продать квартиру. Или накрыть для гостя богатый стол, заняв на это деньги у соседа.

Дагестанский государственный университет - индикатор всего того, что в республике модно. Модно иметь дорогой мобильный телефон, модно носить норку и бриллианты, но, пожалуй, моднее всего получить красный диплом. И не потому, что ты лучше всех учился, а просто потому, что у тебя оказалось больше денег для того, чтобы его купить.

Зимняя сессия. Задача подавляющего большинства студентов - "толкнуть" преподавателя так, чтобы он тебя не завалил ("толк­нуть" - значит дать взятку). Перед каждой сессией составляется прайс-лист : такой-то экзамен, такая-то отметка - столько-то денег. Хотя договориться можно и без денег, используя родственные связи и знакомства. Стоимость одной сессии на юридическом и экономическом факультетах - 45 тысяч рублей. На других дешевле. Эту информацию я получаю из неофициальных источников - от студентов, ожидающих в коридорах своей очереди на экзамен. Официальные источники, разумеется, всячески отрицают существование в университете прайс-листов и какой бы то ни было "толкотни".

- В семье не без урода. Это та капля дегтя, которая портит бочку меда, - говорит мне Алгури, заместитель председателя комитета по делам молодежи университета, сам прошлогодний выпускник. Но не о преподавателях, берущих взятки, а о студентах - двоечниках и прогульщиках. Которых, кстати, по его словам, немного - всего процентов десять от общего числа учащихся.

- Ребята поступают сюда за знаниями, а не за дипломом, - утверждает он. - Я работаю со студенческим коллективом. Я знаю, чем живут студенты. Да, у юридического факультета стоят дорогие машины, но это не значит, что тут все богатые. Я разобью сложившееся у вас мнение.

- Но, прежде чем вы его разобьете, не могли бы вы объяснить мне лексическое значение слова "толкать"? - спрашиваю я. Алгури мнется.

- Может быть... на студенческом сленге оно означает... решить проблему с экзаменом при помощи финансовых средств... У нас ведется борьба с этим.

Комитет "осуществляет сложную деятельность по многим направлениям": организовывает встречи молодежи с сотрудниками службы наркоконтроля и с представителями духовенства. По словам Алгури, в университете нет ни наркоманов, ни радикальных исламистов, а встречи - это всего лишь профилактика. "Особенно она необходима первокурсникам, - говорит он. - Они - свежий податливый материал. Ваххабиты ведь на что ссылаются? На священную книгу. А наше духовенство объясняет студентам, к чему приводит экстремизм. Наша задача - сделать студентов устойчивыми перед такой пропагандой. Недавно мы провели семинар, посвященный пищевому маку... Честное слово, я даже не знал, что с помощью ацетона из него можно получить наркотик!"