Не выходя за рамки

Николай Кузьмин

Режим нераспространения в сегодняшнем виде скорее способствует, чем препятствует появлению новых ядерных держав

Иллюстрация: Reuters/Morteza Nikoubazl

22 ноября посол Исламской Республики Иран в Казахстане Ромин Мехмонпараст провел в Алматыочередную пресс-конферен-цию, посвященную разъяснению мирного характера иранской ядерной программы. Непосредственным поводом для уже привычного набора штампов о миролюбивой, но принципиальной позиции Тегерана, ставшего объектом агрессивной политики Вашингтона и "сионистского режима", было, видимо, состоявшееся накануне выступление иранского президента Махмуда Ахмадинежада в городе Ардебиль, центре провинции, где он когда-то был губернатором.

Помимо повтора основных тезисов этого выступления, главным из которых было утверждение, что иранская ядерная проблема закрыта, посол попытался в доступной форме изложить состояние отношений Тегерана с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ).

МАГАТЭ летом этого года составило совместно с иранским правительством рабочий план, предусматривающий прояснение ситуации по восьми пунктам, которые так или иначе связаны с возможностью разработок ядерного оружия. Сами вопросы в документе обозначены весьма условно, например "эксперименты с полонием", и их содержание понятно лишь экспертам агентства. Но важно то, что документ фиксировал отсутствие у МАГАТЭ каких-либо других вопросов к Тегерану и устанавливал, что после выполнения этого рабочего плана осуществление гарантий (то есть контроля со стороны агентства) будет выполняться в обычном порядке.

Первые два вопроса касались "экспериментов с плутонием" и "обнаружения частиц высокообогащенного урана в хранилище для отработанного топлива в Карадже". Иранская сторона предоставила объяснения, которые позволили генеральному директору МАГАТЭ Мохамеду Эль Барадею объявить эти вопросы закрытыми еще 30 августа.

Третий вопрос рабочего плана, касающийся покупки Ираном технологий центрифуг P-1 и P−2, в ноябрьском докладе агентства не был признан решенным в эксплицитной форме, однако позднее иранские СМИ опубликовали официальное письмо МАГАТЭ, в котором говорится, что Иран разрешил вопросы по центрифугам и металлическому урану. Последний представляет собой содержание четвертого вопроса.

Одновременно с процессом закрытия вопросов из рабочего плана МАГАТЭ три члена группы "5+1" ("ядерная пятерка" и Германия) - США, Великобритания и Франция - подготовили собственный перечень вопросов к Ирану. Иранцы заявляют, что цель этого альтернативного расследования - затянуть процесс на неопределенное время, а затем объявить его не давшим положительного результата и использовать как предлог для силовых акций.

Последние заявления Эль Барадея (см. "МАГАТЭ не видит бомбу", "Эксперт Казахстан" № 41 от 2 ноября 2007 г.) эксперты единодушно расценили как нежелание уступать давлению со стороны Запада, особенно после того, как оно было поддержано Израилем, вице-премьер которого в начале ноября в резкой форме потребовал отставки главы международного агентства.

Иранский посол позицию агентства сдержанно похвалил, заметив, что МАГАТЭ восстанавливает свой авторитет. Он также указал на то, что обладающий ядерным оружием Израиль (по словам посла, у него сегодня 200 боеголовок) инспекторы из МАГАТЭ не посещают. Наоборот, это Израиль упрекает агентство и его главу в недостаточном давлении на Иран.

Средствам массовой информации, которые подконтрольны "определенным силам", посол посоветовал не верить, а вероятность военной атаки на Иран оценил как невысокую. Ромин Мехмонпараст заявил, что Иран всегда выступал против ядерного оружия вообще и его наличия в Ближневосточном регионе в частности. Что мир без оружия массового унич-тожения (ОМУ) был бы намного лучше. Что Иран, пострадавший от химического оружия, выступает за превращение Ближнего Востока в зону, свободную от ОМУ. Призвал обратить внимание на то, какая страна уже применила ядерное оружие и какие страны угрожают применить ядерное оружие.

К резолюциям Совбеза ООН, которые требуют прекратить работы по обогащению урана, посол предложил относиться критически, напомнив, что в отношении Израиля и оккупированных им территорий этих резолюций было в свое время принято немало, но результат их почти нулевой. Но если Совет Безопасности пока сохраняет международный авторитет, то международный режим нераспространения ядерного оружия его уже утратил.

Рудимент биполярного мира

Дорога к атомной бомбе сегодня вымощена статьями Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). А МАГАТЭ всего лишь осуществляет контроль над его выполнением. Поэтому упреки в адрес агентства со стороны тех же Соединенных Штатов и Израиля по сути справедливы, но формально безосновательны.

90−е годы прошлого века стали триумфом политики нераспространения. ЮАР, Бразилия и Аргентина отказались от разработки ядерного оружия, а Белоруссия, Казахстан и Украина - от своих прав на советское ядерное наследство. Апофеозом нераспространения стало бессрочное продление в 1995 году ДНЯО, который до сих пор остается самым универсальным из всех международных соглашений - к нему не присоединились лишь три страны (Израиль, Индия и Пакистан), а вышла лишь одна (КНДР). В следующем десятилетии ситуация радикально изменилась. Режим нераспространения подвергся эрозии на технологическом направлении. Десятки государств до сих пор не подписали дополнительный протокол к ДНЯО от 1997 года, расширяющий права и возможности инспекторов МАГАТЭ, многие вообще не заключили с агентством соглашений о полномасштабном контроле.

Кроме того, рынок ядерных материалов и технологий стал приносить многомиллиардные прибыли экспортерам. Те из них, которые были членами ДНЯО, просто закрывали глаза на требования МАГАТЭ, а отец пакистанской атомной бомбы Абдул Кадир Хан (укравший в свое время технологии обогащения урана во время работы в Голландии) создал международный черный рынок ядерных технологий и материалов. Это было не так уж сложно, поскольку Пакистан не является членом ДНЯО, а потому не связан ни ограничениями на экспорт материалов и технологий, ни контролем со стороны МАГАТЭ.

Наконец, изменилась политика официальных ядерных держав, прежде всего России и США. Формально выполняя шестую статью ДНЯО о ядерном разоружении, они на деле ограничиваются утилизацией излишков, продолжая развивать и совершенствовать как стратегические ядерные силы, так и тактическое ядерное оружие. А военные доктрины этих стран уже допускают не только ответный, но и встречный, и даже превентивный ядерный удар. Все это ведет к росту взаимного недоверия, самый свежий пример которого - размещение элементов противоракетной обороны (ПРО) в Европе, официально увязываемое Белым домом с иранской ядерной программой.

Выступая в Нью-Йорке на 62−й сессии Генассамблеи ООН, Нурсултан Назарбаев сказал: "Необходимо признать, что Договор о нераспространении ядерного оружия стал асимметричным соглашением. Он предусматривает санкции лишь к неядерным государствам. Но если ядерные державы призывают к запрету на разработку ядерного оружия, то они сами должны стать примером сокращения и отказа от атомного арсенала. Этого не происходит. Такая несправедливость является побудительным мотивом для государств, не оставляющих желания обзавестись оружием массового уничтожения". К этому стоит добавить, что такие положения договора, как доступ его участников к "потенциальным благам" от мирного применения ядерных взрывов, с точки зрения казахстанцев звучат просто кощунственно.

Ни мира, ни войны

В мае прошлого года американский эксперт Джеймс Фоллоус в статье "Ядерная держава рядом с Ираком", опубликованной в журнале Atlantic Monthly, сделал вывод о том, что США не могут смириться с превращением Ирана в члена ядерного клуба. Однако предотвратить это военными методами Америка тоже не может (к выводу о невозможности уничтожения иранских ядерных объектов путем воздушных атак, как это сделал Израиль в 1981 году с ядерными объектами Ирака, эксперты, опрошенные журналом, пришли еще в 2004 году).

Иранский посол считает, что МАГАТЭ восстанавливает свой авторитет. Фото: Paparazzi.Kz/Азиз Мамиров

Призывая к реализму, который в данном случае означал бы "отбросить все планы по бомбардировке", Джеймс Фоллоус отмечал, что США и Израиль блефуют, заявляя о возможности военного пути решения проблемы, но, делая подобные заявления публично, допускают весьма распространенную стратегическую ошибку. Чтобы выглядеть достоверной, информация о готовящемся ударе должна быть отрывочной и проходить по неофициальным каналам.

Видимо, в Вашингтоне в конце концов прислушались к совету. 8 ноября лондонская "Таймс", а 19 ноября "Санди телеграф" сообщили о наличии у них информации о планах США и Израиля на случай появления у Ирана ядерного оружия.

Но возможности объявить о том, что у Ирана есть или вот-вот появится ядерное оружие, у Вашингтона и Тель-Авива все меньше и меньше. У Ирана есть не только враги, но и друзья, действия которых в последнее время весьма эффективны.

16 октября в Тегеране прикаспийские государства приняли декларацию, в которой они, помимо прочего, подтверждали "неотъемлемое право всех государств - участников договора о нераспространении ядерного оружия развивать исследования, производство и использование ядерной энергии в мирных целях без дискриминации и в рамках положения этого договора, а также механизма - МАГАТЭ". Это был не вызов Совбезу ООН, требовавшему прекратить обогащение урана, а всего лишь прямая цитата шестой статьи ДНЯО.

Возникший де-факто Каспийский форум, о начале работы которого говорит принятое прибрежными государствами решение проводить ежегодные встречи на высшем уровне (см. "Каспий a la carte", "Эксперт Казахстан" № 39 от 22 октября 2007 г.), будет служить для Ирана еще одним международно-правовым щитом. Не случайно текст тегеранской декларации опирается на договор, составленный в духе вестфальской системы международных отношений, она, возможно, и умирает для Вашингтона и Брюсселя, но для Пекина, Москвы, Астаны и Тегерана остается актуальной. Формулировка "невмешательство во внутренние дела другого государства" как юридический маркер помогает обнаружить вестфальские подходы в документах Шанхайской организации сотрудничества, Организации договора о коллективной безопасности, Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии и, самое главное, в Уставе ООН.

Показательно, что уже через день после Тегеранского саммита из Вашингтона поступил сигнал, адресованный России. Помощник госсекретаря США Дэниел Фрид заявил, что развертывание элементов противоракетной обороны в Восточной Европе связано с иранской угрозой, а потому отказ Ирана от обогащения урана мог бы изменить позицию Вашингтона относительно ПРО.

С точки зрения энергетической безопасности значение Ирана определяется тем, что он имеет 7% мировых запасов нефти и 15% газа. При этом Китай, как недавно сообщила "Вашингтон пост", 14% импортируемой нефти (на сумму - 7 млрд долларов в год) получает из Ирана. И потому Китай, являющийся членом "большой пятерки", делает все для того, чтобы вопрос об иранской ядерной программе и новых санкциях в отношении Тегерана не выносился на Совет Безопасности ООН.

30 ноября в Лондоне пройдет очередной раунд переговоров по иранской ядерной проблеме между секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана Саидом Джалили и верховным представителем Евросоюза по внешней политике и безопасности Хавьером Соланой. Словно специально накануне этой встречи министр обороны ИРИ Мостафа Мохаммад-Наджар заявил о создании новой баллистической ракеты "Ашура" с дальностью полета две тысячи километров.

Чрезмерно острая реакция стран Запада на иранскую ядерную программу является, возможно, своего рода компенсацией чувства вины за попустительство и даже содействие развитию ядерных программ Пакистана, Индии и Израиля. Но даже если исходить из того, что у Ирана она носит исключительно мирный характер, очевидно, что он будет развивать ее в рамках дозволенного ДНЯО, остановившись в одном шаге от создания ядерного оружия. И если он сочтет, что, как сказано в десятой статье договора, исключительные обстоятельства "поставили под угрозу его высшие интересы", он уведомит за три месяца всех участников и Совбез ООН о своем выходе из договора. Не выходя за рамки международного права.